МЕГАН МАРКЛ В GIVENCHY НА КОРОЛЕВСКИХ СКАЧКАХ В...

ОБРАНО НАЙКРАЩИЙ ФІЛЬМ 2017 РОКУ

ПИППА МИДДЛТОН — БУДУЩАЯ «ПРИНЦЕССА...

«НЕ МОГУ НА ЭТО СМОТРЕТЬ», – МЕЛАНИЯ ТРАМП...

ПРИНЦ ЧАРЛЬЗ ПРИДУМАЛ НЕОБЫЧНОЕ ПРОЗВИЩЕ ДЛЯ...

Признание альпинистки: как горы могут влюбить в себя раз и навсегда

Жизнь альпинистов делится на до и после первого восхождения. Одна из них — Дарья Душечкина, которая живет буквально от вершины до вершины, а теперь знакомит читателей ELLE со своим опытом и впечатлениями

1 июня 2017

Фото: gettyimages,

Как-то однажды я прилетела в Катманду с одной-единственной целью — увидеть, как солнце восходит над Эверестом. Это была моя заветная мечта. Нет, я не хотела стоять на вершине самой высокой горы на планете, я просто хотела ее увидеть. За день до вылета я гуглила места, откуда можно увидеть вершину мира, и натолкнулась на городок Нагаркот. В нем я нашла мини-отель с красивым названием «На краю Вселенной». Его управляющий Оазс — непалец, который получил университетское образование в Лондоне, но все же решил вернуться в родные края.

@dashagoround

В то время в Непале начинался сезон дождей, но я ничего об этом не знала. За ужином при свечах (в 21.00 здесь выключается электричество) я познакомилась с компанией датчан и немцев, которые решили сбежать таким образом от мира.

— А ты зачем сюда приехала?

— Я хочу увидеть, как солнце восходит над Эверестом, — ответила я.

— Надолго?

— Всего одну ночь. Увижу завтрашний рассвет и уеду.

Ребята переглянулись.

— Мы живем здесь уже второй месяц и ездим на площадку, с которой видно Эверест почти каждый день. Но ничего так и не увидели — сезон дождей. Мы решили пожить тут еще какое-то время. Скоро похолодает, тогда он покажется.

От обиды я чуть не расплакалась. Мой гид, местный парень, с которым меня познакомил хозяин отеля, долго объяснял, что наша завтрашняя вылазка не имеет никакого смысла, но если я действительно хочу, то он зайдет за мной в шесть утра. Конечно, это было то, чего я желала всем сердцем! Утром мы тронулись в путь. Я уставала, он подгонял. Наконец мы подошли к лестнице… в никуда. Я стала на четвереньки и начала подниматься. Впервые я ощутила страх высоты и полную потерю чувства безопасности. Пройдя сквозь густые облака, руками нащупывая ступени, мы оказались на небольшой площадке. Молоком было затянуто абсолютно все… «Мне очень жаль, — сказал мой спутник. «Пожалуйста, я чувствую, что нужно остаться», — не унималась я и мысленно начала разговаривать с горой. И вдруг будто кто-то нажал невидимую кнопку — облака отступили, распахнув бесконечный горизонт. В сиянии первых лучей солнца мне предстали сразу и Эверест, и Канченджанга, и тысячи других красот…

С того времени прошло много лет. Но сегодня я могу сказать точно: горы манят к себе. Они выбирают тебя сами и говорят именно с тобой. Нужно просто уметь слышать. Следующей меня позвала к себе Килиманджаро, или просто Кили. «Мать снегов» стала моим первым серьезным испытанием — с длительным восхождением и настоящим штурмом вершины.

УЧИМ МАТЧАСТЬ

Вернувшись, я записалась в киевскую секцию Федерации альпинизма и скалолазания (ФАиС). Стала регулярно ходить в спортзал. Через месяц ощутила острую потребность поехать на Кавказ, на самую высокую гору Европы — Эльбрус. Несмотря на то что она ниже Кили, восхождение на нее гораздо сложнее. В этом подъеме я впервые ощутила реальную угрозу гибели, почувствовала, что такое холод и боль, прошла через снежную бурю. Эльбрус показал мне, как управлять собой и контролировать свой страх, открывая глубоко скрытые резервы. Я удивилась, с какой легкостью зашла на вершину, сама несла свой рюкзак и даже помогала более слабым участникам.

Но моя страсть к заснеженным вершинам только набирала обороты. Прошло совсем немного времени, как я уже отозвалась на зов Аконкагуа, вершины Южной Америки. И хотя меня манила эта высота, я сомневалась, отдавая себе отчет в том, что несмотря на постоянные занятия, 7000 м над уровнем моря под силу далеко не каждому. На протяжении нескольких месяцев я усиленно готовилась. Мы с тренером разработали функциональные и интервальные тренировки на выносливость. Самое главное в горах — быть психически стабильным. Всякое случается, и ни одна серьезная экспедиция не обходится без форс-мажора. Только для одних это мелочи, а для других — серьезные, суровые моменты.

Я отправляюсь в экспедиции одна, без друзей или парня. Но в группе всегда встречаются интересные люди, в том числе и девушки. На Аконкагуа я поднималась уже с подругой, Юлией Суворовой, с которой мы познакомились во время восхождения на Килиманджаро, и с Ириной Галай — первой украинкой, взошедшей на Эверест. Конечно, мы не единственные украинки, альпинизм достаточно популярный вид спорта. На занятиях в секции девушек очень много, но в высотном классе нас единицы. Время на подъем зависит от высоты вершины. Восхождение совершается нелинейно. Многие думают, что альпинисты каждый день медленно и упорно поднимаются вверх. Это не так. Акклиматизация происходит по принципу go high — sleep low (ходи высоко — спи низко). Что это значит? Например, идем на 7000 м, на гору Аконкагуа. Первый день — поднимаемся до 3200 м, спим на этой высоте. Если всем нормально, никого не тошнит и все хорошо себя чувствуют, двигаемся дальше. Надо сказать, что начало трека приходится не на уровень моря, а значительно выше, в данном случае около 2500 м. Второй день — поднимаемся до 4300, третий — отдыхаем с легкой прогулкой до 4600, четвертый — забрасываем провизию в следующий лагерь на 5000 м. Там мы оставляем как можно больше груза, пьем чай и снова спускаемся вниз на 4300. На пятый день собираем все, что есть, и поднимаемся на 5000 м с палатками и ночевкой на новой высоте. В альпинизме это называется «пила» — нужно как бы распилить высоту. Затем точно также распиливаются 5500, 6000 м и наконец — ночь штурма на 7000 м. Таким образом на Эльбрус заходят на пятые-шестые сутки, а на Аконкагуа — на 10—12-е. В одном восхождении может участвовать сколько угодно человек, основное правило — на каждые шесть участников нужен один проводник. Есть также и руководитель. Он и мама, и папа, и командир в одном лице. Его приказы не обсуждаются. Сказал «идем!» — значит идем, сказал «стоп!» — значит стоп, сказал «всё! ты идешь вниз» — собираешься и спускаешься вниз. Конечно, хорошо, если в группе есть врач, но если нет, то эта функция лежит на руководителе.

КОМАНДНЫЙ ДУХ

Помимо романтики и невероятных пейзажей есть походный быт, и даже самая красивая любовная история с легкостью может о него разбиться. Конечно же, нет душа, его заменяют влажные салфетки. Чтобы почистить зубы, иной раз уходит больше часа, пока растопишь снег. Солнце палит с неистовой силой, и ожоги вплоть до волдырей можно получить за считанные минуты. Страдают и кожа, и волосы, и глаза. До восхождения на Эльбрус я не слышала, что бывает ожог сетчатки глаза. Очки с максимальной защитой от ультрафиолетового облучения нельзя снимать даже в тумане. Вслед за солнцем приходят мороз и ветер: если остаться без жирного крема и гигиенической помады, то к концу дня губы полностью растрескаются и начнут кровоточить. Интересно, что на высоте более пяти тысяч раны уже не заживают — любая, даже самая маленькая царапина или порез не затянется, пока не спустишься в базовый лагерь. Сложности с водой приводят к сильному обезвоживанию и большой потере веса. Так, за двенадцать дней экспедиции я могу потерять семь килограммов. Хотя в моем случае четыре из них очень быстро возвращаются.

Когда после пеших восхождений меня увлекли технические маршруты и скалолазание, я распрощалась с педикюром и маникюром. Лагеря на подъемах все разные: где-то палатки, где-то домики-шелтеры. Если на улице минус двадцать, то страх как холодно. В таком случае спим в палатке, в ней хоть надышать можно. В спальниках, конечно, жестко — камни давят, а еще сползаешь, но гораздо хуже, если спальник намокнет. Иногда холод такой, что одна мысль о необходимости выйти в туалет доводит до мурашек. Когда меня спрашивают: «Как вы там это делаете?», отвечаю одно: «Быстро!» Впрочем, люди ко всему привыкают. Со временем кажется, что и удобно, и мягко, и хорошо. Мы же все и едем за этим дискомфортом — может, он нам нравится?

Сбор рюкзака в горы — дело тонкое и первое время для меня совершенно непостижимое. Я страдала потому, что привыкла за многие годы путешествовать с чемоданом самого большого размера. А здесь объем 85 л (то есть примерно 20 кг), и ты понимаешь, что каждый грамм тащишь сам. Кроме своего груза все участники несут еще коллективное снаряжение и продукты. Все это перед выходом распределяют в равных частях, что составляет 4—6 дополнительных килограммов. На треках в Непале есть шерпы — помощники, они несут основные рюкзаки и готовят еду. Но так бывает далеко не везде, в основном мы все делаем сами. Провизия закупается непосредственно под горой, в том числе и газовые баллоны. В меню, как правило, рыбные и мясные консервы, супы быстрого приготовления, растворимое пюре. Ну и сало, конечно. Зато когда спускаешься вниз, больше всего хочется салата из свежих овощей и хрустящих листиков. Считаю, что хотя бы раз в жизни каждому стоит попытаться взойти на вершину. Это дает более четкое понимание себя самого. Все самое глубинное неизбежно вырвется наружу. Мысли, страхи, желания — все выкристаллизируется, ты увидишь свою жизнь четче и яснее. Ну а если предстоит путь с близким человеком — будь то бизнес или совместная жизнь, — советую рискнуть и пойти в поход вместе. К концу третьего дня вы будете знать о партнере все. А он, в свою очередь, все о вас.

7 вдохновляющих фильмов

Венеция для своих: где жить, куда пойти и что покупать в городе каналов

Все лучшее – детям: отель The Land of Legends открыл летний сезон

Загрузка...