Обостренная скромность: почему мы обесцениваем собственные успех, опыт и чувства

Сам себя не похвалишь - никто не похвалит

«Ты так говоришь, будто у тебя не одна из самых увлекательных профессий!» — удивляется приятель, слушающий со мной семинары Aspen, в ответ на мое дежурное: «Ну, как дела... Нормально дела: пришла в редакцию, поработала, ушла в десять». Чтобы детализировать рассказ, листаю дневник с записями. Так, пара министров, известная французская писательница, канадский историк и еще десяток самых разных собеседников — эфирное меню за последний месяц. Сценарий повторяется каждый день с родными: говорю «ничего нового», но постепенно вспоминаю немало интересных подробностей и даже побед. Почему же я рефлекторно все это обесцениваю, вместо того чтобы спешить поделиться?

Психолог Алевтина Шевченко говорит, что рефлекс нивелирования собственных успехов довольно типичен для нашего общества: «Обесценивание своих чувств и личности не просто прошито в нашей культуре, оно еще и закрепилось годами тоталитарной практики, когда быть вторым или последним означало больше шансов на выживание». Кстати, вы не замечали, что растить «скромных» людей начинают еще в школе или детском саду: помню, и мне кто-то из взрослых перед первым в жизни 1 сентября советовал «не быть выскочкой». Не помогло, конечно, но сам факт я почему-то запомнила. «Пресловутая скромность поощряется в детских коллективах. Она же передается как генетическое заболевание, от старших родственников, — подтверждает психолог. — Если человек обесценивает себя — ищи рядом того, кто научил этому: абьюзера, нарцисса, травматика».

На этом месте я вспоминаю новый роман Наталки Сняданко «Охайні прописи ерцгерцога Вільгельма», где отношениям отцов, матерей и детей посвящено немало страниц — от детства наследников династии Габсбургов до тревог львовского отличника, который постоянно ищет одобрения мамы, а в ответ слышит только «Ты можешь лучше!» Прошу знакомых и незнакомых в фейсбуке написать свои истории. Буквально в тот же день вижу пост в инстаграме Оли Кудиненко, основательницы благотворительного фонда «Таблеточки», который помогает онкобольным детям. Оля — моя ровесница, за время своей работы помогла спасти сотни детских жизней. При этом она пишет: «Я обесцениваю все свои поступки на следующий день после их совершения. Мне всегда мало, я всегда вижу зоны для роста. Это офигенная амбициозность, но невозможно постоянно подгонять лошадь без остановок». Другую сторону процесса описывает Оксана Форостина, которая первой в Украине издала книгу об Илоне Маске: «Периодически под статьями об успешных женщинах я вижу комментарии в стиле «А глаза-то грустные». Обо мне тоже такое раз написали».

Многие в фейсбуке пишут и об обесценивании травм. Только на моей памяти за последние полтора-два года это происходило как минимум трижды — на волне движений #янебоюсьсказати, #metoo и #faceofdepression. Писательница Олена Захарченко вспоминает распространенную реакцию «Не выдумывай!» Переводчица Федерико Гарсиа Лорки Анна Вовченко пишет, как ее обвиняли в том, что она хвастается травмой. ЛГБТ-активист Зорян Кись жалуется, что за пост о собственном #янебоюсьсказати ему сделали замечание — «мол, я как мужчина влез со своей историей, чтобы обесценить опыт женщин, которые несравненно больше страдают от насилия». Очень популярная блогер пишет мне о своей травме — изнасиловании: «Я смогла об этом заговорить только десять лет спустя. Публично не могу признаться, большинство родных также не знают. Учусь не винить себя. Я страшно огрызаюсь и кричу, когда сталкиваюсь с обесцениванием подобных историй». Она признается также, что сама бывала недостаточно чувствительной к чужой травме: «Моя подруга переживала тяжелую депрессию, а я списывала это на плохое настроение, пробовала ее расшевелить или отвлечь глупыми замечаниями».

Бывают случаи, когда собственные чувства обесцениваешь сам — мол, ничего серьезного. Тут и критики не нужны. Например, моя любимая карикатуристка Женя Олийнык как-то написала для издания «Коридор» колонку о том, о чем «никто не говорит» — например, о замалчивании важных тем и эмоций в контексте войны. У Жени здесь есть поле для исследования: «Два года назад моего парня мобилизовали, потом он подписал контракт. Почти все время он служил в Киеве, по ротации был три с половиной месяца в АТО. Он там находился в сравнительной
безопасности, но часто и подолгу с ним не было связи, я не знала, где он. И я, и он очень обесценивали этот опыт, потому что ведь бывает и намного хуже». Подобное молчание, обесценивание влияет на отношения: «Ему оно не позволило вовремя обратиться за помощью, а мне — понять, что мне тоже трудно и тоже нужна помощь».

Почему люди так часто обесценивают чужой опыт? Алевтина Шевченко считает это защитой психики от предположения, что подобное может случиться и с тобой: «Любой из нас склонен объяснять ошибки других их личностными особенностями, а свои собственные — неудачным стечением обстоятельств. Это незрелое, полудетское, магическое: все умрут,
а я останусь».

Стоит ли писать о травмах в соцсетях, где любой прохожий может едко или грубо высказаться? Журналистка и социальный психолог Ольга Духнич считает, что фейсбук — плохая среда для самопрезентации травмированного человека: «Это та же толпа, только электронная, с эффектом безопасности и анонимности, которых на самом деле нет. Фейсбук становится заменителем кабинета психотерапевта, где человек отыгрывает, но не отрабатывает свою травму». По ее мнению, люди часто раскрываются под влиянием толпы и коллективной истерики, а сами флешмобы «формируют коллективную идентичность травмы взамен реальной групповой поддержки». Алевтина Шевченко пишет о вреде именно обесценивающих комментариев: «Нужно бороться против насилия как явления, а не причинять дополнительную боль людям, решившимся рассказать о пережитом. Критикуя, отрицая, обесценивая порыв чьей-то откровенности, они совершают повторное психологическое насилие. Публикуя стёбные комментарии, подвергая необоснованному сомнению сказанное, знайте, что вы публично становитесь на сторону зла, увеличиваете количество немотивированной жестокости в этом мире».

Я не психолог, но как журналистка вижу, что солидарные движения в соцсетях ведут к социальным изменениям. Вспомним, что именно во время и после движения #янебоюсьсказати в Украине активизировалась дискуссия о ратификации Стамбульской конвенции. А движение #metoo стало причиной увольнений и расследований относительно не только продюсеров или актеров, но и политиков, и чиновников. Если производственные и политические практики станут более чистыми и свободными от насилия, этого точно никто не обесценит. Разве что одинокая шутка о «подать пальто» или «уступить место» прозвучит. Но на нее уже можно и не обращать внимания. Или нет?


Реклама

Популярні матеріали

Шукайте свіжий випуск ELLE Decoration


10 трендових манікюрів для коротких нігтів на весну 2024 року...


Стилістка Марина Мартинів запустила платформу FÉMATCH для пошуку...


Читайте також
Популярні матеріали